Неточные совпадения
Скажи: которая Татьяна?» —
«Да та, которая грустна
И молчалива, как Светлана,
Вошла и села у окна». —
«Неужто ты влюблен в меньшую?» —
«А что?» — «Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет,
Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне:
Кругла, красна
лицом она,
Как эта
глупая луна
На этом
глупом небосклоне».
Владимир сухо отвечал
И после во весь путь молчал.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда
глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с
лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
Даже волосы, впрочем чуть-чуть лишь с проседью, расчесанные и завитые у парикмахера, не представляли этим обстоятельством ничего смешного или какого-нибудь
глупого вида, что обыкновенно всегда бывает при завитых волосах, ибо придает
лицу неизбежное сходство с немцем, идущим под венец.
Он отнимает руки и чувствует пристыженное и
глупое выражение своего
лица.
Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным — все было бы лучше того, что он сделал! — его
лицо совершенно невольно («рефлексы головного мозга», подумал Степан Аркадьич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому
глупою улыбкой.
«Вы можете затоптать в грязь», слышал он слова Алексея Александровича и видел его пред собой, и видел с горячечным румянцем и блестящими глазами
лицо Анны, с нежностью и любовью смотрящее не на него, а на Алексея Александровича; он видел свою, как ему казалось,
глупую и смешную фигуру, го когда Алексей Александрович отнял ему от
лица руки. Он опять вытянул ноги и бросился на диван в прежней позе и закрыл глаза.
Софронов сын, трехаршинный староста, по всем признакам человек весьма
глупый, также пошел за нами, да еще присоединился к нам земский Федосеич, отставной солдат с огромными усами и престранным выражением
лица: точно он весьма давно тому назад чему-то необыкновенно удивился да с тех пор уж и не пришел в себя.
Маргарита говорила вполголоса, ленивенько растягивая пустые слова, ни о чем не спрашивая. Клим тоже не находил, о чем можно говорить с нею. Чувствуя себя
глупым и немного смущаясь этим, он улыбался. Сидя на стуле плечо в плечо с гостем, Маргарита заглядывала в
лицо его поглощающим взглядом, точно вспоминая о чем-то, это очень волновало Клима, он осторожно гладил плечо ее, грудь и не находил в себе решимости на большее. Выпили по две рюмки портвейна, затем Маргарита спросила...
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым
лицом в желтом цыплячьем пухе на щеках и подбородке, голубые, стеклянные глазки, толстые губы,
глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая работа ума, направленного на привычное ему дело защиты человека от опасностей и ненужных волнений.
Дмитрий Самгин стукнул ложкой по краю стола и открыл рот, но ничего не сказал, только чмокнул губами, а Кутузов, ухмыляясь, начал что-то шептать в ухо Спивак. Она была в светло-голубом, без
глупых пузырей на плечах, и это гладкое, лишенное украшений платье, гладко причесанные каштановые волосы усиливали серьезность ее
лица и неласковый блеск спокойных глаз. Клим заметил, что Туробоев криво усмехнулся, когда она утвердительно кивнула Кутузову.
— Взяли они это
глупое обыкновение нагайками хлестать, — солидно говорил он;
лицо у него было сухое, суздальское, каких много, а куртка на нем — пальто, полы которого обрезаны.
Большое, мягкое тело Безбедова тряслось, точно он смеялся беззвучно,
лицо обмякло, распустилось, таяло потом, а в полупьяных глазах его Самгин действительно видел страх и радость. Отмечая в Безбедове смешное и
глупое, он почувствовал к нему симпатию. Устав размахивать руками, задыхаясь и сипя, Безбедов повалился на стул и, наливая квас мимо стакана, бормотал...
Он видел, что Лидия смотрит не на колокол, а на площадь, на людей, она прикусила губу и сердито хмурится. В глазах Алины — детское любопытство. Туробоеву — скучно, он стоит, наклонив голову, тихонько сдувая пепел папиросы с рукава, а у Макарова
лицо глупое, каким оно всегда бывает, когда Макаров задумывается. Лютов вытягивает шею вбок, шея у него длинная, жилистая, кожа ее шероховата, как шагрень. Он склонил голову к плечу, чтоб направить непослушные глаза на одну точку.
Над столом мелькали обезьяньи лапки старушки, безошибочно и ловко передвигая посуду, наливая чай, не умолкая шелестели ее картавые словечки, — их никто не слушал. Одетая в сукно мышиного цвета, она тем более напоминала обезьяну. По морщинам темненького
лица быстро скользили легкие улыбочки. Клим нашел улыбочки хитрыми, а старуху неестественной. Ее говорок тонул в грубоватом и
глупом голосе Дмитрия...
— От них надобно прятаться? — спросил Клим, глядя в
глупое и вдруг покрасневшее
лицо Брагина, — вздернув плечи, Брагин обиженно и погромче сказал...
Климу хотелось отстегнуть ремень и хлестнуть по
лицу девушки, все еще красному и потному. Но он чувствовал себя обессиленным этой
глупой сценой и тоже покрасневшим от обиды, от стыда, с плеч до ушей. Он ушел, не взглянув на Маргариту, не сказав ей ни слова, а она проводила его укоризненным восклицанием...
— При чем здесь — за что? — спросил Лютов, резко откинувшись на спинку дивана, и взглянул в
лицо Самгина обжигающим взглядом. — За что — это от ума. Ум — против любви… против всякой любви! Когда его преодолеет любовь, он — извиняется: люблю за красоту, за милые глаза,
глупую — за глупость. Глупость можно окрестить другим именем… Глупость — многоименна…
Потом, в бурный вихрь пляски, разорвав круг девиц, вынеслась к рампе высокая гибкая женщина, увлекая за собой солдата в красных штанах, в измятом кепи и с
глупым, красноносым
лицом.
У них, кажется, в обычае казаться при старшем как можно
глупее, и оттого тут было много
лиц,
глупых из почтения.
Пока читали бумаги, я всматривался в
лица губернатора и его придворных, занимаясь сортировкою физиономий на смышленые, живые, вовсе
глупые или только затупелые от недостатка умственного движения.
Между тем все они уставили глаза в стену или в пол и, кажется, побились об заклад о том, кто сделает
лицо глупее.
Между другими торговками, торговавшими на своих лотках рядом с Марьей, раздался смех, как вдруг из-под аркады городских лавок выскочил ни с того ни с сего один раздраженный человек вроде купеческого приказчика и не наш торговец, а из приезжих, в длиннополом синем кафтане, в фуражке с козырьком, еще молодой, в темно-русых кудрях и с длинным, бледным, рябоватым
лицом. Он был в каком-то
глупом волнении и тотчас принялся грозить Коле кулаком.
— А почем я знаю, про какого? Теперь у них до вечера крику будет. Я люблю расшевелить дураков во всех слоях общества. Вот и еще стоит олух, вот этот мужик. Заметь себе, говорят: «Ничего нет
глупее глупого француза», но и русская физиономия выдает себя. Ну не написано ль у этого на
лице, что он дурак, вот у этого мужика, а?
На горе дела опять были плохи. Маруся опять слегла, и ей стало еще хуже;
лицо ее горело странным румянцем, белокурые волосы раскидались по подушке; она никого не узнавала. Рядом с ней лежала злополучная кукла с розовыми щеками и
глупыми блестящими глазами.
Посторонние люди, с
глупыми уродливыми
лицами, входили, выходили, машина свистала, я смотрел на все и думал: «Да это вздор!
бабушка надувает щеки, выкатывает глаза, доброе
лицо ее делается
глупым и смешным, она говорит ленивым, тяжелым голосом...
Пользуясь хорошим расположением хозяина, Бахарев заметил, что он желал бы переговорить о деле, по которому приехал. При одном слове «дело» Ляховский весь изменился, точно его ударили палкой по голове. Даже жалко было смотреть на него, — так он съежился в своем кресле, так глупо моргал глазами и сделал такое
глупое птичье
лицо.
Я вынул двугривенный и отдал ему, а крест тут же на себя надел, — и по
лицу его видно было, как он доволен, что надул
глупого барина, и тотчас же отправился свой крест пропивать, уж это без сомнения.
Для полнейших сведений мы его самого разбудили, насилу дотолкались; едва понял, в чем дело, разинул рот, вид пьяный, выражение
лица нелепое и невинное, даже
глупое, — не он-с!
— Не надо… не надо… — шептала Харитина, закрывая
лицо руками и защищаясь всем своим молодым телом. — Ах, какой вы
глупый, доктор! Ведь я еще не жила… совсем не жила! А я такая молодая, доктор! Оставьте меня, доктор! Какая я гадкая… Понимаете, я ненавижу себя!.. Всех ненавижу… вас…
— Не обессудьте, господа честные,
глупой моей речи не осудите, что млад человек неискусен смеет пред вашим
лицом говорить.
Кирюха хохотал и наслаждался, но выражение
лица у него было такое же, как и на суше:
глупое, ошеломленное, как будто кто незаметно подкрался к нему сзади и хватил его обухом по голове.
Опуская в колодец свое ведро, чернобородый Кирюха лег животом на сруб и сунул в темную дыру свою мохнатую голову, плечи и часть груди, так что Егорушке были видны одни только его короткие ноги, едва касавшиеся земли; увидев далеко на дне колодца отражение своей головы, он обрадовался и залился
глупым, басовым смехом, а колодезное эхо ответило ему тем же; когда он поднялся, его
лицо и шея были красны, как кумач.
У иного спящего
лицо и во сне умное, а у другого, даже и умного, во сне
лицо становится очень
глупым и потому смешным.
Скромные ли, учтивые манеры Володи, который обращался с ним так же, как с офицером, и не помыкал им, как мальчишкой, или приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то в женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших
глупых глаз с
лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился в каком-то любовном экстазе, который, разумеется, заметили и подняли на смех офицеры.
Лобачевского и Розанова он провел в гостиную и представил своей сожительнице, толстой особе в повязочке, с черными зубами и добродушно-глупым
лицом.
На некоторое время свобода, шумные сборища, беспечная жизнь заставили его забыть Юлию и тоску. Но все одно да одно, обеды у рестораторов, те же
лица с мутными глазами; ежедневно все тот же
глупый и пьяный бред собеседников и, вдобавок к этому, еще постоянно расстроенный желудок: нет, это не по нем. Слабый организм тела и душа Александра, настроенная на грустный, элегический тон, не вынесли этих забав.
Александр сделал невыразимое движение плечами. На
лице его было «преглупое выражение», сказал бы Петр Иваныч, что, может быть, и правда, но зато сколько счастья в этом
глупом выражении!
Но у этого дурака Вулкана, должно быть, было
глупое выражение
лица.
Лица, производившие расследования этой
глупой истории вообще, и участия в ней князя Шестова, за которого усиленно ходатайствовал тесть его князь Гарин, в особенности, убедившись, кроме того, и сами в безвредной глупости этого потомка Рюрика, одетого сильною постороннею рукою в тогу русского заговорщика, отпустили князя Владимира на свободу, учредя над ним полицейский надзор.
Лицо солдата совсем расплылось в
глупой и радостной улыбке.
У Хлебникова было темное,
глупое, растерянное
лицо, а в бессмысленных глазах светился животный ужас.
Любя подражать в одежде новейшим модам, Петр Григорьич, приехав в Петербург, после долгого небывания в нем, счел первою для себя обязанностью заказать наимоднейший костюм у лучшего портного, который и одел его буква в букву по рецепту «Сына отечества» [«Сын Отечества» — журнал, издававшийся с 1812 года Н.И.Гречем (1787—1867).], издававшегося тогда Булгариным и Гречем, и в костюме этом Крапчик — не хочу того скрывать — вышел ужасен: его корявое и черномазое
лицо от белого верхнего сюртука стало казаться еще чернее и корявее; надетые на огромные и волосатые руки Крапчика палевого цвета перчатки не покрывали всей кисти, а держимая им хлыстик-тросточка казалась просто чем-то
глупым.
Симонов пошел и привел Ивана, который, в самом деле, был в рубище.
Лицо у него сделалось как-то еще
глупей и сердитей и как бы перекосилось совсем на сторону.
Вследствие этого Иван был в меланхолическом и печальном настроении. Когда он стоял у барина за стулом с тарелкой, а горничная в это время находилась в буфете, он делал какое-то
глупое, печальное
лицо, поднимал глаза вверх и вздыхал; Груня, так звали горничную, видеть этого равнодушно не могла.
— Я — заходящее солнце! — сказал Замин и, в самом деле,
лицо его сделалось какое-то красное,
глупое и широкое.
Много слез стоила бедной матери эта неудача, — слез и стыда. Ей, «милостивой пани» Попельской, слышавшей гром рукоплесканий «избранной публики», сознавать себя так жестоко пораженной, и кем же? — простым конюхом Иохимом с его
глупою свистелкой! Когда она вспоминала исполненный пренебрежения взгляд хохла после ее неудачного концерта, краска гнева заливала ее
лицо, и она искренно ненавидела «противного хлопа».
Лицо его получило странную способность изменяться необыкновенно быстро, с самого, например, торжественного выражения на самое смешное и даже
глупое.
А впрочем… а впрочем, я по выражению
лиц замечаю (повертывался он с письмом в руках, с невинною улыбкой всматриваясь в
лица), что, по моему обыкновению, я, кажется, в чем-то дал маху… по
глупой моей откровенности или, как Николай Всеволодович говорит, торопливости.
Глупо, когда люди гордятся своим
лицом, своим телом, еще
глупее то, когда люди гордятся своими родителями, предками, своими приятелями, своим сословием, своим народом.